Снова, снова начали появляться на выгулах знакомые лица отдохнувших друг от друга за лето собачников. И снова повторяется до боли знакомая картина: от нашего дружного кружка отделяется очередной «гуманист» с подросшим щенком, чтобы остаток жизни своей собаки посвятить одиноким прогулкам на поводке от столба до столба. По причине полной и непрошибаемой неуправляемости своего питомца и абсолютного нежелания это изменить.

Теперь история повторилась с алабаем Брюсом. Полгода назад милый, чёрный, как уголёк, толстолапый кутёнок мусолил уши нашей голденяшки Олли, а его гордый хозяин радостно рассказывал, какой это умный и послушный щенок, всё-всё понимает. Через месяц Брюса начали отпускать с поводка только в присутствии нескольких послушных собак, которые подходили по команде, щенок бежал за ними, и тогда его ловили за ошейник и брали на поводок. В другом обществе алабайчик просто игнорировал своих хозяев, и прогулка, мягко говоря, затягивалась: ни подозвать его, ни поймать.

Брюс рос, как на дрожжах. В четыре месяца он сравнялся в холке с Олли и явно не собирался останавливаться на достигнутом. Ему был куплен длинный брезентовый поводок. Мы начали осторожно намекать, что, вообще -то, пёсика учить надо, и в качестве живой иллюстрации указывали на английского бульмастифа Алана, которого хозяин до восьми месяцев покорно таскал на руках на пятый этаж - ну, не любил щеночек кататься на лифте. Но инструктора для Алана позвали только после того, как налившийся бычьей силой пёс в мягком щенячьем ошейничке пару раз проволок любящего владельца по асфальту. А потом бульмастифчика нужно было к ветеринару свозить, и там (слава Богу ,бывают же такие совпадения!) его хозяин впервые увидел взрослого неуправляемого однопородника. Видимо, картина его сильно впечатлила, и гуманность отношения к собаке он всё - таки вовремя пересмотрел.
До этого разговор с ним выглядел так:
- Алан как подрос…
- Да, - с гордостью отвечает Гена, - такой сильный стал, как сядет или встанет на прогулке - я его с места сдвинуть не могу!
- Ему полгода уже, пора заниматься…
- Нет- нет, что вы! Нам заводчик сказал: до года- ни-ни, никаких занятий, чтобы психику не испортить. А вот год исполнится - я его обучу на охрану квартиры. И меня.
- Э-э-э…Гм, он к году ,пожалуй, килограмм 80 весить будет… как же вы его с места - то сталкивать думаете, если он упрётся? И ведь ни один порядочный инструктор не станет обучать собаку на охрану без общего курса.
- А что, для этого обязательно инструктор нужен? А я думал, что сам научу… А что это за общий курс?
- Ну , это чтобы собака слушалась,  управляемой была.
- Ой, да он у меня и так послушный, умный такой! Только вот подходит плохо. Ну, да он,  хоть и крупный, ведь маленький ещё, щеночек, разве гуманно лишать его детства? Пусть побегает ещё на свободе малыш…

Алан тем временем задумчиво направлялся в сторону играющих в футбол мальчишек. Те при виде «нехилой собачки» прекращают игру и сбиваются в кучку.
- Алан, стой! Стой! Стоять, тебе говорят! - бежит за ним вслед Гена, хватает за ошейник и пытается утащить к пустырю. Тот обиженно садится и начинает размышлять о тщете всего сущего, и стоит ли вообще жизнь того, чтобы двигаться, раз мячик не дают. Гена своей суетой ему почти не мешает.
– Вот, и рядом не хочет ходить…

…Но Алану ещё повезло, он отделался рывковой цепочкой, сменившей гуманный мягкий ошейничек, и неделькой хандры в начале обучения с иструктором. Зато теперь он, после общего курса став достаточно управляемым, вполне адекватно резвится в обществе подходящих по весовой категории друзей. А вот у добермана Джимика ошейник эволюционировал до похожего на маленькую броню «строгача» с приличными шипами.

Очень милая семья, гулявшая с Джимиком по вечерам, всё собиралась с ним на занятия, собиралась, пока Тася, его хрупкая хозяйка, не сломала о его крепкую спину руку: пыталась остановить, когда он рвался подраться с почти овчаркой Марсом. Папу годовалый Джимик всё - таки больше уважал, и ему пришлось отложить, наконец, важные дела и заняться воспитанием переростка. Тут-то и оказалось, что одно дело - щеночку объяснять, что слушаться надо, и сооовсем другое - считающему себя самостоятельным, большим и сильным доберману. Могучий молодой красавец, бушующий, прямо - таки, кипящий жизненной энергией, разве может так просто взять и рядом пойти, или сесть-встать по команде? Посадят его с трудом, а команда «стоять!» воспринимается им, как старт, он подлетает, как ракета, и на реактивной скорости проносится пару кругов, играя литыми мышцами под блестящей шерстью. Красиво, конечно, но в быту неудобно…Ох,и намучились с ним, пока он стал хоть на таком жутком строгом ошейнике более или менее рядом ходить, не таская за собой владельцев, и подбегать по команде. Боюсь, что не обошлось без негуманных порок…А ошейник сменила сначала цепочка, а потом стали появляться всё более и более шипастые «строгачи». Джим теперь для разрядки гуляет с огромной дубиной в зубах вдали от собачной публики, потому как команду «фу» он выполняет всё же весьма избирательно: если решил подраться, то никакие фу его не остановят…

История Джимика тоже ничему не научила хозяев Брюса. Ему стукнуло полгода, когда он появился на площадке после месяца жизни на даче. Размерами он немного уступал лошадке пони.
-Уже охраняет ! - умилялись они, - Такой злой, и никто его не учил, представляете, сам!
Однако наученное горьким опыто  ,наше маленькое общество их восторгов как-то не разделяло.
- Серьёзная собачка…Что ж дальше-то будет?
- Как, что? Мы полгода на даче живём. Дачу будет охранять.
- А в городе как же? Остальные полгода?
- Да он такой умный, это же алабай, его ничему учить не надо. Вы знаете, это порода такая, им не нужно объяснять ,что надо делать. Нам заводчик сказал, что уж до года - точно нельзя заниматься, они такие особенные собаки, им психику легко испортить , - глубокомысленно затягиваясь сигареткой, цедил сквозь зубы его хозяин.
Брюс неуклюжим галопом скакал с Олли в сгущающихся сумерках, пытался опрокинуть её передней лапой, рассеянно жевал и слюнявил её уши. Вдруг он напрягся и молча, на прямых лапах, решительно направился в сторону. На тропинке появились запоздавшие прохожие. Не замечая чёрного пса, они тихо переговаривались, и вдруг из темноты им в лицо раздалось гулкое «Бау!»

Прохожие шарахнулись от неожиданности и испуга.
-Не бойтесь - не бойтесь, это же щенок! - засмеялся хозяин, - Брюс, иди сюда!
Но Брюс был алабай, и сам знал, что делать. «Бау!», «Бау!», «Бау!», - гремело вокруг. И только когда к нему подошла Олли, узнать что за шум, и я отозвала свою собаку, он переключился на неё и снова принялся неловко прыгать и давить её лапой. Причём хозяин алабая даже не шевельнулся, чтобы взять пса на поводок. Прохожие боком - боком, и исчезли.
- Боюсь, если вы не начнёте его учить, пострадает психика окружающих… Да и ваша тоже.
- Да так-то он слушается, только не подходит вот, как ваша. А вы вот можете её сейчас подозвать, когда она играет?
-Олли, ко мне!
Вывернувшись из-под навалившейся на неё алабайской громады, Олли, пыхтя и отбиваясь от наседавшего на неё Брюса, подошла и села передо мной: «Чего, мам?»
- Ай, молодец! Гуляй! – и, дожёвывая на ходу кусочек сыра, Олли продолжила возню.
- У-у, за кусоок…,-протянул брюсов хозяин ,- Так и я могу.
- Конечно ! А как я могу добиться безоговорочного выполнения команды? Только постоянным подкреплением.
- Да зачем из собаки робота делать? Она сама думать должна.
- В городе непослушание может стоить жизни собаки. У меня в детстве щенок погиб под машиной из- за того, что не подошёл по команде. С тех пор я первым делом учу всех своих собак: «ко мне!» -без рассуждений.
- Ну, то в городе, а мы же на даче по полгода.
На этом и расстались. Мы уехали. Какие-то дела не пускали хозяев алабая на знаменитую дачу, и они гуляли на нашем пустыре. Через две недели появились вести о первых подвигах Брюса: он начал драться. Сначала дрался выборочно, после знакомства, а потом принялся, завидев издалека собаку, налетать, сбивать с ног, а там уже разбираться: казнить или миловать. Хозяйка стала для него малозаметным довеском на поводке. Несколько раз ей пришлось проехаться за обнаглевшим кобелём по лужам и грязи прямо в модных светлых брючках. Маникюр тоже облез из-за постоянного и бесполезного дёрганья поводком. Женщина стала нервной и раздражительной. Потом их, видимо, увезли - таки на дачу. \

И вот сегодня утром мы снова увидели Брюса. Издалека. Словно воплощение угрюмой силы, он таскал за собой на поводке заспанного хозяина. Да, это был явно не робот, но больше они ни с кем не общаются…

Очередная жертва мифа о породе, сколько их ещё будет?! И что у них впереди? Ломка сложившегося характера Брюса и мучения владельцев - в лучшем случае. А если терпения не хватит - последний визит к ветеринару?! Не гуманнее ли было просто заниматься со щенком?!

…А педантичные немцы правы, говоря: «Чего не выучил Фрицхен, Фрицу уже не затвердить».