РАБОТАЯ СОБАКОЙ-ТЕРАПЕВТОМ…
(наблюдения и заметки опытного пса-терапевта Бриза Станарта,
рассказанные им своей хозяйке Лорне Станарт)
Глава 1
С ЧЕГО ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
Моя судьба могла сложиться точно также, даже родись я на улице, но
уж получилось так, что я родился у любящих чистокровных родителей.
Мое полное имя – Мистри'з Саммер Бриз, но вы можете звать меня
просто Бриз. Мои говорят, что назвали меня так, когда привезли в
свой дом, расположенный в пустынном районе Южной Калифорнии, потому
что я был "настолько же желанным, каким бывает летний бриз",
Да, мне повезло, что мои будущие хозяева
записались на щенка еще задолго до моего рождения, но многие из моих
квалифицированных коллег, которые даже и не знали имени своих отцов,
получили не менее любящих и заботливых хозяев. Их истории, которые
можно собрать все вместе под заголовком "из грязи в князи", вовсе не
означали жизнь на мягких кроватях с собачьими галетами в зубах после
счастливого вызволения из какого-нибудь приюта. Скорее их
"княжескими регалиями" стали те капли радости, которые они дарили
людям в своей повседневной работе в качестве собак-терапевтов.
Моими родителями были Большие Пиринейские собаки.
Больших Пиринейских собак вывели для того, чтобы охранять крупный
рогатый скот, такой как овцы и козы. Мы – спокойные, мирные собаки,
которые тщательно продумывают свои действия и принимают взвешенные
решения. Мы бережно относимся к ягнятам, рожденным на наших
пастбищах. В глубине сердца мы – истинные защитники. Наша работа в
качестве собак, охраняющих стада, заключается не в том, чтобы
носиться по команде пастуха по склонам гор, собирая разбредшийся
скот. На то есть специальные пастушьи собаки. Мы стоим на страже,
присматривая за своим стадом и не допуская вторжения опасных
чужаков. Только самый глупый волк, койот или медведь рискнут подойти
к стаду, которое охраняет несколько Пиринейских собак.
Я – Большая собака. Такие парни, как я, обычно
весят от 100 до 125 фунтов. У меня длинная белая шерсть и очесы из
длинной белой шерсти на задней поверхности лап и на хвосте. Хвост на
конце закручен, как у всех пастушьих собак. На шее - богатый меховой
воротник. Некоторые считают, что благодаря ему я похож на льва, но
на самом деле я кроток, как ягненок. У меня есть серое пятно вокруг
одного глаза и серые меховые уши.
Я работаю собакой-терапевтом. Люди называют это
анималотерапией, но мы, собаки, зовем это любовью.
Глава 2
НАЧАЛЬНОЕ ОБУЧЕНИЕ
Мое обучение началось, когда мне исполнилось три
месяца. Было забавно грызть и трепать поводок, в то время как моя
"Мама" старалась быть серьезной. Вскоре я научился трусить рядом с
ее ногой, исподтишка прикусывая поводок при каждой такой
возможности.
Если бы я знал, какой счастливой станет "Мама",
когда я освою команду "сидеть", я бы научился этому гораздо быстрее.
Это оказалось очень просто, как только я понял, чего от меня хотят.
К возрасту четырех месяцев я научился ходить
рядом и сидеть по команде достаточно хорошо для того, чтобы меня
можно было брать на прогулки. Вот это было удовольствие! Мама брала
меня с собой по магазинам. Мы ждали снаружи и множество дружелюбных
двуногих – как больших, так и маленьких - подходило, чтобы
приласкать меня. Особенно мне нравились маленькие. От них всегда так
интересно пахло. Ростом я был в то время с человеческого детеныша не
старше пяти лет от роду. Я мог дотягиваться носом до их щеки или
уха, а они хихикали в ответ. Они выглядели как-то неустойчиво,
поэтому мне никогда не приходило в голову толкать их лапами.
Некоторые бы точно упали, если бы я так поступил. Мне нравилось,
когда они теребили мою шерстку. Я обнаружил, что это занятие
заставляет их тоже улыбаться.
Мы всегда ходили по разным магазинам и
знакомились с новыми людьми. Это было здорово! В то время я еще не
понимал, что Мама берет меня с собой, поскольку это тоже часть моего
обучения, но теперь, когда я стал старше, я видел нескольких собак,
не прошедших тестирование в качестве собаки-терапевта, только потому
что они начинали нервничать в незнакомых местах. И продолжали
нервничать, когда до них дотрагивались незнакомые люди и
разговаривали с ними.
Эти "походы по магазинам" с мамой продолжались в
течение нескольких месяцев с периодичностью раз в неделю, пока мне
не исполнилось не то восемь, не то десять месяцев. Те прогулки были
просто развлечением и никогда не походили на настоящую работу.
Одновременно дома я разучивал команды "лежать",
"ко мне", "стоять" и "на место" (в мой домик) … причем что-то
получалось лучше, что-то хуже. Я выучил, что слова "ОК, щенок"
означают окончание занятий в этот день. Обычно мы с Мамой тратили на
обучение от 10 до 15 минут в день. В основном это было легко.
Гораздо сложнее мне было усвоить, что мне
дозволено грызть, а что нет, и что приводит Маму в ярость. Например,
однажды днем я лежал в своем лежачке и с наслаждением грыз
жевательную косточку. Я получал огромное удовольствие, а Мама
смотрела телевизор и слушала мое чавканье. Совершенно случайно
косточка откатилась на несколько дюймов к стенке, а я вдруг
совершенно случайно обнаружил, что угол моего лежачка тоже вкусный и
хорошо жуется! Совершенно не понимаю, почему Мама так расстроилась.
Дырка в углу была не больше трех дюймов! В этот день я узнал, что
нехорошо грызть этот угол! В течение нескольких последующих месяцев
я попробовал на вкус еще несколько углов в доме. Забавно… Но каждый
раз Мама злилась также, как и тогда. И я сделал определенные выводы.
Также мне потребовалось некоторое время, чтобы
понять, где можно оставлять лужицы. Когда вам 6 месяцев и вы уже
весите 60 фунтов, сложно скрыть случившийся в гостиной "Ниагарский
водопад". У Мамы был к тому же очень хороший слух.. Она вела себя
гораздо мягче, когда ей удавалось застать меня в момент
"преступления" и скорректировать мое поведение, чем когда некоторое
время спустя она обнаруживала свой носок плавающим в большой луже.
К тому времени, как мне исполнился год, подобные
казусы с "лужами" полностью прекратились. Более того мой темперамент
и полученные к тому моменту навыки позволили мне стать подходящей
кандидатурой для начала работы собакой-терапевтом.
Глава 3
МОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ
Для собаки-терапевта очень важно оставаться на
месте возле своего хендлера до тех пор, пока пациент, к которому его
привели, САМ не пригласит его подойти. Вы не поверите, но некоторые
больные не любят собак. Поэтому я спокойно стою и жду у левой ноги
моей Мамы, пока она не подаст мне сигнал "подойти познакомиться".
Она медленно поднимает левую руку вперед до уровня моих глаз, так,
чтобы я ее видел. Прямой ладонью со сжатыми пальцами она мягко
указывает мне в направлении пациента, что означает, что я могу
подойти к этому человеку, чтобы тот меня приласкал. Этот этап,
разумеется, нравится мне больше всего! Поскольку я никогда в жизни
не делал попыток прыгнуть на человека, мне позволено занять любую
свободную позу рядом с моим подопечным, которую мы сочтем наиболее
удобной для нас обоих. Мама по-прежнему держит меня за поводок, но
при этом она отходит назад, на всю длину шестифутового поводка, где
молча наблюдает за началом моей миссии.
Бог наградил меня терпением. Я могу неподвижно
стоять рядом с одним и тем же пациентом в течение 15 минут. Если я
чувствую, что им с трудом дается каждое движение, я длительное время
жду каждого их нового прикосновения. Если же они гладят меня
достаточно энергично, я часто прижимаюсь боком к их груди, в то
время как они неподвижно сидят на своих креслах-каталках.
В этот момент устанавливается особая связь между
мной и пациентом. Они ощущают не только мою мягкую шерсть, но, что
гораздо важнее – мое дыхание, мой мирный настрой. Они осознают мое
пребывание рядом, и что в этот миг мы есть….. Именно тогда депрессия
и чувство одиночества покидают больного. На то время пока мы вместе
чувство умиротворения, которое я приношу, окутывает пациента, словно
уютное покрывало.
Насколько велика цена и значимость объятий? В
некоторых заведениях, в которые мы приходим, персоналу по закону
запрещено дотрагиваться до пациентов или обнимать их. Но это не
запрещено собакам-терапевтам! Особенно это касается психиатрических
клиник. Я всего на несколько минут дарю пациенту тепло своего
прикосновения, но любовь, которую мы оба при этом испытываем, длится
гораздо дольше.
Глава 4
МАЛЬЧИК ПО ИМЕНИ ДЖЭСОН
Мальчик, которого звали Джэсон, жил в специальном
доме с пятью другими подростками, имеющими физические и психические
отклонения. Я приходил к ним в гости дважды в месяц на протяжении
двух лет. Джэсон мог ходить самостоятельно при помощи особых скоб
для ног. Ему было около 16 лет. Во время нашего первого посещения
Мама спросила, не хочет ли он прогуляться со мной по дому. Джэсон с
радостью согласился. Но как только мой шестифутовый поводок оказался
у него в руках, он начал дергать и крутить его так, словно это были
прыгалки. Я никак не мог сообразить, что этот сигнал мог означать,
поэтому принял решение сесть. "Мам, что это значит?" спрашивал я
взглядом хозяйку. Она только улыбнулась и молча кивнула в ответ. Я
знал, что это означает ее согласие на мою прогулку с Джэсоном. Мама
завязала на поводке большой узел, укоротив его таким образом до 1
фута. И хотя руки Джэсона продолжали совершать хаотичные движения во
время нашей прогулки, это значительно облегчило задачу. Мама шла на
шаг позади нас, в то время как Джэсон переводил меня из комнаты в
комнату, рассказывая мне о каждой из них. Время от вре6мени я бросал
взгляд назад, чтобы убедиться, что Мама по-прежнему с нами. Мне
достаточно было ее улыбки и подбадривающего кивка, чтобы продолжать
свое занятие. Когда мы наконец добрались до комнаты Джэсона, он
показал мне несколько своих специальных игрушек, которые я обнюхал с
легким интересом. Когда Джэсон присел на край своей кровати, Мама
освободила поводок из его руки, так чтобы Джэсон мог больше
сфокусироваться на мне. Мальчик понравился мне и я прижался боком к
его груди, в то время как он сидел на краешке кровати.
У Джэсона были проблемы с построением
предложений, поэтому когда ему наконец удавалось построить
предложение, он всегда повторял его трижды. Он сказал Маме:
"Садитесь!", "Садитесь!", "Садитесь!", после чего она присела рядом
с ним. Я знал, что она следит за тем, чтобы Джэсон не сделал мне
больно, но она присматривала за мной совершенно незаметно, не
встречаясь со мной глазами. Собаки, подобные мне, прошедшие курс
послушания, часто бросают взгляд на хендлера, чтобы получить
одобрение и чтобы убедиться, что они делают именно то. чего хочет
хендлер. Но если хендлер ответит им взглядом, собака будет
продолжать безмолвное общение с хендлером, вместо того чтобы
переключить свое внимание на пациента. Мама обычно смотрит в пол в
то время, как я общаюсь с больными. Я знаю, что краешком глаза она
видит все, что происходит между мной и пациентом.
Я думаю вы поймете мое удивление, когда однажды
Джэсон произнес: "Нос Бриза" и дотронулся тонким пальцем до моего
носа. Я не пошевелился, а только скосил глаза на Маму. Весь мой вид
говорил: "Мам! А как насчет этого? Его палец упирается в мой нос!".
Джэсон повторил: "Нос Бриза" и опять дотронулся до моего носа,
прежде чем Мама успела вмешаться. Она отвела руку мальчика в сторону
прежде чем он успел произнести те же слова и дотронуться до меня в
третий раз. Мама перенесла его руку на мою спину и спросила: "А как
тебе спина Бриза?". Я знал, что Джэсон не причинит мне вреда, но мне
вдруг стало не по себе. Я постарался не обращать на это внимания и
продолжал лежать на циновке рядом с Джэсоном все то время, которое
нам оставалось провести вместе.
Во время наших визитов все эти два года мы с
Джэсоном много раз прижимались друг к другу и улыбались. Иногда мы
лежали вместе на коврике в гостиной. Спустя восемь месяцев со
времени нашего первого визита мы заметили значительные изменения в
поведении Джэсона. Как то раз мы лежали, обнявшись, на ковре вот уже
двадцать минут. Оба лежали на боку. Моя спина была плотно прижата к
животу Джэсона. Когда время нашего визита истекло, Мама спросила
лечащего врача: "Кого будем будить первым – Бриза или Джэсона?".
Надо заметить, что ни один из нас не двигался в течение последних 15
минут, и лежали мы спиной к остальным. Врач обошла нас и заглянула
Джэсону в лицо. К ее полному изумлению глаза Джэсона были открыты!
До этого дня Джэсон лежал неподвижно только тогда, когда он спал. Но
только не в тот раз. Тогда он просто отдыхал со своим другом Бризом.
Глава 5
НЕЧТО В ДЕЙСТВИИ
Я работал в одной больнице в палате интенсивной
терапии вот уже два года, прежде чем однажды произошло нечто
необычное. В момент, когда я выходил из палаты моего пациента, я
увидел мужчину пятидесяти с чем-то лет, рукой приглашающего меня
пройти в палату его сына. Двадцатипятилетний молодой человек лежал в
кровати, стуча и размахивая руками. Врач из реабилитационного
отделения рассказал нам, что юноша недавно получил серьезную
черепно-мозговую травму. Она также объяснила, что сейчас он
находится в коме, в так называемой стадии возбуждения, при которой
руки и ноги совершают непроизвольные движения. Врач не была уверена,
что молодой человек осознавал, что его отец находится рядом. Никто
из нас не знал, слышал ли он, когда его отец по-испански пытался ему
объяснить, что к нему в гости пришла большая собака.
Мой коллега, той-пудель, ничем не мог помочь
этому пациенту. Это было бы слишком опасно для маленькой собаки.
К рукам юноши были примотаны большие тампоны,
чтобы защитить его от повреждений. Их можно было снять, но его руки
двигались с такой силой, что Мама решила придумать какой-нибудь
другой способ. Пока мы стояли у его кровати, мама заметила, что
когда больной совершал ударяющее движение рукой, подошва его ноги
одновременно стучала по металлическому краю кровати. Он был босиком.
Мама подала мне сигнал "подойти-познакомиться",
чтобы я подошел и встал у подножия кровати. Я занял указанное мне
место, боком прижавшись к металлической ножке кровати. Мама сказала
врачу: "Может быть он дотронется до собаки пальцами ног". Врач
осторожно вытянула ногу мужчины вперед, к краю кровати, и убрала
руку. Я почувствовал, как пальцы больного скользнули по моей спине и
замерли. Потом пошевелились и снова замерли. Затем сильнее прижались
к моей шерсти и снова прекратили двигаться. Это выглядело так, как
будто пациент пытался на ощупь определить, к чему он прикасается. На
какое-то время пальцы его ног оставались неподвижными в моей длинной
шерсти. Все его тело расслабилось … потом БУМ! – сильный удар! Нога
пациента со всей силы ударилась о ножку кровати. Боком я
почувствовал, как затряслась вся кровать. Я отступил на шаг назад и
посмотрел на Маму. Она улыбнулась и кивнула мне. Прошептала "все в
порядке, мальчик". Мне всегда нравится, когда она разговаривает со
мной подобным образом. Затем она подала мне команду вернуться на
место. Я занял свою прежнюю позицию у подножья кровати, взглянул на
Маму, опять прислонился боком к металлической ножке, пригнул голову
и стал ждать. Через некоторое время я вновь ощутил пальцы ног
пациента на своей спине. Они двигались вдоль моего бока и зарывались
в мою шерсть. Я почувствовал, как расслабилось тело пациента, когда
его пальцы дотянулись до моей теплой кожи под шерстью. Врач сказала:
"Это его успокаивает". Спазмы, пусть всего на несколько секунд, но
приостановились. Мы поняли, что прикосновение ко мне подсознательно
означает для пациента прикосновение к чему-то знакомому. Его мозг
напряженно работал, чтобы тактильно распознать и получить
удовольствие от общения с собакой – пусть не его собакой, но тоже
другом, частью его привычной повседневной жизни.
БУМ! – и опять нога ударила по краю кровати.
Опять я отступил назад. И опять Мама потрепала меня по голове, мягко
заговорила со мной и вернула на место. Это повторялось снова и
снова, пожалуй 5 или 6 раз. Хотя мне был не по душе звук ударов по
кровати и вибрация, которую я ощущал, для меня отсутствовала
опасность быть задетым. Юноше требовалось вытянуть ногу во всю
длину, чтобы дотянуться до меня только кончиками пальцев, но уж
никак не ударить ногой. А потом, вы же знаете, я полностью доверяю
своей Маме. Если она просит меня стоять там-то и там-то, значит все
будет в порядке. Я знаю, что она никогда не позволит причинить мне
вред. Поэтому я спокойно реагировал на каждый удар и возвращался на
место, не боясь следующего.
Когда мы выходили из палаты, отец больного
последовал за нами. Он пожал Маме руку и долго благодарил ее
по-испански. Затем он взял ее ладонь обеими руками и посмотрел ей в
глаза. Его взгляд был полон вернувшейся надежды. Он видел, как его
сын реагировал на меня.
В последующие недели, мы регулярно навещали этого
пациента. В один из наших визитов, молодой человек сумел при помощи
врача и своего отца принять сидячее положение, чтобы приласкать
меня. Затем он сумел ухватиться за собственное колено, чтобы
удержаться в этом положении. Я стоял рядом, а он гладил меня по
голове и спине. Его движения были неуклюжими, но ни его ни меня это
не беспокоило. Мы просто хотели побыть еще немного вместе.
Впоследствии врач объяснила нам, насколько важной
для мозга после перенесенных черепно-мозговых травм является
возможность сфокусироваться на чем-либо. Врачи порой используют
цветные картинки или яркие игрушки, что, в принципе, может
заинтересовать любящего животных пациента, но не так сильно, как
настоящая живая собака. Этот человек желал сосредоточить свое
внимание на мне и поднялся с кровати, чтобы приласкать меня. Для
него это не было сеансом терапии. Просто мохнатый друг пришел его
навестить.
Этот юноша пострадал от копыт своей лошади. И
хотя травма была получена от его собственного животного, посещение
другого животного волшебным образом отразилось на его теле и
сознании. Его реабилитация проходила стабильно и вскоре он был
отправлен в другой стационар для окончательного выздоровления.
Глава 6
БЕСЧИСЛЕННЫЕ МАНЕВРЫ.
Моя работа в палате интенсивной терапии не раз
доказывала, насколько изобретательным приходится быть с различными
пациентами. Все больные дышали посредством эндотрахеальных трубок .
Многие из них пребывали в коме в различных ее стадиях. Некоторые
находились в сознании, но мышцы рук и ног у них были настолько
атрофированы, что они были не в состоянии погладить собаку.
Однажды мы обратили внимание на пациентку,
которая поднимала и опускала сведенную судорогой ногу каждый раз,
когда собака оказывалась рядом с ней. Врач помог ей снять носок и
женщина смогла ногой погладить меня по шерсти. Во время своего
занятия она улыбалась. Мне пришлось стоять очень неподвижно и не
наваливаться своим весом на нее ногу.
Порой пациенты приходят в такой восторг от нашего
посещения, что рукой задевают свои дыхательные аппараты. Каждый раз
при этом включается сирена, которая не смолкает до тех пор, пока
медицинская сестра не устанавливает эндотрахеальную трубку на место.
Звуки сирен и других медицинских приборов никогда не пугали ни меня,
ни моего коллегу, хотя некоторым собакам требуется время, чтобы
привыкнуть к звукам работающего оборудования. Лучшее, что может
сделать хендлер в таких случаях, следить за проявлениями
беспокойства у своей собаки. Если пес начинает сильно нервничать,
лучше вывести его на пару минут в коридор и дать прийти в себя,
прежде чем возвращаться назад в палату. Спокойный, подбадривающий
тон позволит собаке-терапевту быстро успокоиться. Если же владелец
будет слишком причитать над собакой или же сам начнет проявлять
волнение, собака разнервничается еще сильнее.
Чем больше жизненного опыта будет у собаки, до
того как она начнет работу в качестве собаки-терапевта, тем лучше.
Щенка гораздо проще приучить спокойно реагировать на шум кассовых
аппаратов, спускаемой в туалете воды, различные писки и визги, чем
любую взрослую собаку. Однажды я шел по больничному коридору с
Мамой, моим коллегой (той-пуделем по кличке Миша) и его хозяйкой,
когда сотрудник технической службы включил дрель, чтобы просверлить
дыру в стене. Мы с Мишей только пожали плечами (подумаешь! и пошли
дальше. Также собака должна не бояться лифтов и автоматически
открывающихся дверей.
Для пациента в инвалидном кресле зачастую
оказывается проще дотянуться до собаки, если собака сидит рядом с
креслом и не перед ним.
Миша мог забираться на постель и лежать рядом с
теми пациентами, чье состояние это позволяло. Тело одной из
пациенток, побывавшей в автокатастрофе, было настолько утыкано
различными иголками и датчиками, что даже для маленькой собачки не
нашлось места. Тогда хозяйка взяла его на руки и передней лапой Миши
дотронулась до больной. Женщине это очень понравилось. Она сказала,
что визит Миши позволил ей на несколько минут забыть, что она
находится в больнице. Для нее это стало желанной передышкой,
отвлекшей ее от боли и перенесенной травмы.
Иногда мне приходилось подползать под сплетение
пластиковых трубок, чтобы пациент сумел дотянуться до меня. Так я и
стоял с опущенной головой, наслаждаясь медленными и слабыми
поглаживаниями. Я игнорировал свисающие трубки катетеров, поскольку
знал, что пациент может смутиться, если я начну их нюхать. Я не
обращал внимания на счетчики пульса и давления, поскольку из
гигиенических соображений был обучен команде "не трогай". Я приходил
общаться с людьми, сколько бы там приборов и трубок их не окружало.
Порой Мама использовала мой пушистый хвост, чтобы
дотронуться им до истощенного пациента. Двух футов длины моего
хвоста хватало, чтобы дотянуться до человека, прикованного к
постели. Должен признаться у меня это не очень-то ловко получалось,
поскольку казалось слишком странным. Но вот Бью (еще один из моих
коллег по работе в палате интенсивной терапии) относился к этому
непринужденно. Бью – метис золотистого ретривера и пиринейской
собаки и замечательная собака-терапевт. Его дружелюбие и миролюбивый
настрой трогают пациентов, даже не имеющих возможности к нему
прикоснуться. Хозяйка Бью иногда приподнимает и держит его за
передние лапы, оставляя собаку стоять на задних. Таким образом
пациенты, которые могут смотреть только прямо перед собой, получают
возможность увидеть его очаровательную морду. После этого они всеми
силами стараются опустить взгляд, чтобы еще раз увидеть пса, как
только он подходит к ним. Я видел, как Бью ставит переднюю лапу на
край кровати, чтобы помочь своей Маме приподнять его.
Еще с нами работает Фейт (Faith – означает "вера"
англ.). Фейт – золотистый ретривер, которая сумела выработать свой
собственный стиль поведения, который оптимальным образом подошел для
ее работы в палате онкологических больных. Собака-терапевт ни в коем
случае не должна запрыгивать на кровать больного, чтобы не поранить
его. Маленьких собачек приподнимают хозяева и усаживают на то место,
куда укажет медицинская сестра. Затем хозяин жестом дает команду
"лежать - остаться", после чего собака остается на кровати рядом с
больным. Но Фейт – крупная собака, которую хозяин не в состоянии
поднять. Поэтому она ведет себя следующим образом: собака подходит к
кровати пациента и приветствует его, пока ее гладят по голове. Это
начальное прикосновение позволяет Фейт определить отношение к ней
пациента. Фейт легко распознает настоящего любителя собак и, когда
она встречает одного из них, потихоньку вползает на кровать,
сантиметр за сантиметром, медленно перебирая передними лапами. С
каждым движением она продвигается вперед на 8-10 сантиметров, пока
ее передние лапы не оказываются полностью лежащими на кровати, а ее
голова зачастую на коленях пациента. Какую радость это доставляет ее
подопечным!
Еще один голден ретривер Оджи – собака,
обладающая огромным терпением и добротой. Когда пациент сидит или
лежит на ковре рядом с ним, пес может лежать неподвижно очень долгое
время. Он просто наслаждается своим пребыванием рядом.
Как вы можете видеть, порой нам, собакам, и нашим
владельцам приходится быть весьма изобретательными в отношении
пациентов, которым мы помогаем.
Глава 7
ПУШИСТЫЙ ТРАНКВИЛИЗАТОР
Моя работа в больнице порой приносит моментальные
результаты, особенно это проявляется в палате больных с
психоневрологическимим нарушениями. Мне разрешено посещение взрослых
пациентов, страдающих депрессивными состояниями, находящихся на
излечении от алкогольной и наркотической зависимости, и имеющих
психические заболевания, вызванные нарушениями химических процессов
в головном мозге. Пациентам, способным проявить агрессию в отношении
животного или человека, посещение сеансов анималотерапии строго
запрещено.
Мой коллега и я переходим от больного к больному,
оставаясь с каждым из них так долго, как он этого пожелает. Многие
сами выходят из палат, едва завидев нас. Даже если в момент нашего
посещения они играют в карты или смотрят телевизор, наш визит ничем
не отличается от обычного. Мы обходим стилизованную гостиную так,
чтобы не пропустить ни одного из наших подопечных. Мы следим за
этим, можете быть уверены. Я всегда держу в уме, если в комнате
находится человек, который еще не получил возможность приласкать
меня. Я подхожу к больному, останавливаюсь и наблюдаю за ним, ожидая
протянутой в приветственном жесте руки или команды
"подойти-познакомиться" от моей Мамы. Я тщательно слежу за тем,
чтобы никого не пропустить.
Собаки являются частицей привычного мира и
возвращают пациентам желание как можно скорее выздороветь. Так
недавно одна дама, на вид которой было около 60 лет, сказала Маме в
конце нашего часового сеанса: "Посмотрите, как все улыбаются теперь!
Я впервые вижу улыбки за сегодняшний день. Мое сердце наполняется
радостью оттого, что вы пришли к нам сегодня с Вашей собакой. Это
более действенное лекарство, чем даже 100 пилюль!"
Однажды в то время как один из больных трепал
меня нежно по голове, а я наслаждался лаской, пребывая в
расслабленном состоянии, другая пациентка сказала моей Маме: "Бриз
уйдет сегодня отсюда счастливым!". На что Мама ответила: "Бриз
всегда уходит отсюда счастливым! Его ведь так любят здесь, когда он
приходит." По голосу пациентки я понял, что она тоже чувствует себя
счастливой оттого, что я счастлив.
Научные исследования доказывают, что когда
больные ласкают и гладят животных, у них понижается кровяное
давление. Я не знаком с цифрами и фактами, но я знаю то, что я
видел. Иногда к концу сеанса мы с моим четвероногим коллегой
позволяем себе вздремнуть на ковре. Мама рассказывает, что очень
часто видела, как пациенты наблюдают за нами, спящими. Поэтому она
никогда не заканчивает наш сеанс раньше, чем истекает положенный
час, даже если все желающие уже получили возможность нас погладить.
Больные часто обращаются к нам с просьбой
остаться с ними на ночь. Возможно, они скучают по своей собственной
собаке, которая спала на постели с хозяином. Но мы всегда прощаемся
с тем, чтобы вновь вернуться спустя две недели.
Глава 8
ЛОВКИЕ ПРИЕМЫ
Некоторые из нас обучены различным собачьим
трюкам, которые мы с удовольствием демонстрируем во время наших
посещений. Я видел, как одни собаки играют "в ладушки" со своими
владельцами, а другие умеют давать лапу "для рукопожатия". Самое
главное, что любой из этих трюков собака должна выполнять только по
команде. В противном случае собака может своевольно протянуть лапу
"для рукопожатия" и случайно ударить больного. А ведь у некоторых из
нас лапы ой какие большие!
Что касается меня, то я умею "обниматься". Этот
фокус особенно популярен среди пациентов психиатрических лечебниц,
поскольку они свободно могут опуститься рядом со мной на колени,
чтобы я мог продемонстрировать им свои способности. В этом случае
Мама хлопает пациента по правому плечу, после чего я опускаю на него
свою большую голову и прижимаюсь ею к шее больного. Видели бы вы как
людям нравятся мои "объятия"!
Я слышал, что мои предшественник Рекс умел
показывать трюк "с ушами". По команде Мамы "уши вверх … уши вниз…
уши вверх… уши вниз…" Рекс поднимал и опускал свои ушки. Рекс был
метисом терьера и уиппета, и его уши как нельзя лучше подходили для
такого фокуса. Пациенты, наблюдавшие за этой сценкой, всегда
получали огромное удовольствие.
Развлекательные трюки - отличная вещь, поскольку
она позволяет укрепить взаимоотношения между собакой-терапевтом и
его/ее владельцем. Сильная внутренняя взаимосвязь повышает доверие к
действиям собаки-терапевта. Трюки никогда не включают в себя лай или
любые другие звуки, которые может издавать собака. Это может
напугать людей в тех заведениях, которые мы посещаем. Такие фокусы,
как "кувырки", а также простые "сидеть" или "лежать", выполняемые по
жесту владельца также развлекают пациентов. Мы не практикуем
выполнение трюков при каждом нашем посещении, но порой они отлично
подходят для того, чтобы заставить людей улыбаться.
Глава 9
ПЁСИЙ ОТПУСК
После того, как я, вымытый и расчесанный, провожу
в течение двух недель все четыре своих ежемесячных терапевтических
сеанса, мне предоставляются еще две недели, чтобы просто побыть
собакой.
Я проживаю на ранчо, к которому прилагаются целых
5 акров земли, с тремя "двуногими": моими "Мамой" и "Папой", а также
маленьким мальчиком Лайонелом, моим хорошим другом. Лайонелу восемь
лет. Мама и папа работают дома, поэтому чаще всего мы бываем вместе.
С нами живут еще две собаки, с которыми можно
играть. Кэшина – тоже собака-терапевт и также породы Большая
Пиринейская собака. Она попала к нам в возрасте четырех лет. Прежние
хозяева разрешали ей прыгать им на грудь для приветствия. Поскольку
рост Кэшины позволял ей спокойно класть свои передние лапы на плечи
взрослого человека во время бурной встречи, Кэшине пришлось
научиться не прыгать на людей, прежде чем начать работать в качестве
собаки-терапевта. Обучение этому заняло целый год. В настоящее время
она уже больше года работает с Папой в Доме престарелых. Сейчас ей
шесть лет – на два года больше чем мне. Пиринейские собаки ведут
активный ночной образ жизни, поэтому каждую ночь в течение всего
времени мы с Кашиной носимся, играем и охраняем наши пять акров
земли. Мы также обеспечиваем безопасность нашей семьи. Во время игры
Пиринейские собаки часто встают на задние лапы и толкают друг друга
всей тяжестью своего тела, в игровой форме наглядно показывая, как
они могут в случае необходимости поступить в случае вторжения чужака
на их территорию. Но таким способом мы играем только с
представителями своей породы. Кэшина и я – друзья, не разлей вода.
Алекс – наш новый щенок породы шелти. Ему шесть
месяцев и он только приступил к своему обучению, по завершении
которого из него выйдет отличная собака терапевт. У него спокойный
характер, он обожает людей и демонстрирует удивительную выдержку во
время своих первых уроков послушания. Он схватывает все просто на
лету! Сейчас формирование его личности идет полным ходом, поэтому
иногда во время его сна Мама нарочно дает команду "Алекс, ко мне!".
Без промедления, даже не потянувшись для начала, Алекс спешит к Маме
за порцией ласки. Приласкав его, Мама возвращается в свой кабинет, а
Алекс опять засыпает. Этот нехитрый прием укрепляет у малыша чувство
доверия к человеческой семье. Он также должен усвоить во время своих
занятий, что Мама является вожаком в нашей "стае", но при этом она
очень любит его и всегда добра и ласкова. Также щенок должен
выучить, что нельзя быть назойливым и требовать к себе внимания
лаем, прыжками и тому подобными фокусами. Также его могут позвать,
чтобы приласкать, даже в тот момент, когда он этого меньше всего
ждет! И все это следует из команды "ко мне", которая может
прозвучать в тот момент, когда он спит! Я помню аналогичные уроки,
когда мне было столько же месяцев, сколько сейчас Алексу. Только
теперь я стал понимать их значение. Сейчас, когда мне уже 4 года, я
только приподнимаю бровь и приоткрываю один глаз, но продолжаю при
этом валяться на диване в гостиной, поскольку я знаю, что команда
"ко мне" предназначена не для меня, а для моего приятеля Алекса. Мы
с Алексом любим шумно возиться и играть как утром, так и вечером. Я
притворяюсь, как будто ему удается меня сбить с ног и позволяю ему
дергать меня за шерсть на шее и животе и скакать кругами вокруг
меня. Единственные три дня, когда нам не разрешается играть вместе –
это три дня, после того, как меня вымоют.
Еще у нас есть две кошки – Бэзил и Голди. Они еще
молоды, им всего по четыре года. Собакам категорически запрещено
гоняться за кошками, это правило я хорошо усвоил. Даже когда кошки
по вечерам носятся сломя голову по дому, перепрыгивая через мебель и
устраивая шуточные поединки друг с другом. Собакам в доме бегать не
разрешается. Кошки могут спать, где им вздумается. Даже в кабинете,
рядом с факсимильным аппаратом (любимое место Голди). Собаки не
имеют права переступить порог офиса. И кто только придумал эти
правила? Для собачьих лап нашлось бы очень много интересного среди
офисных бумаг и оборудования. Кошки – это, конечно, здорово. Но с
ними не очень-то весело. И, кстати, хочу предупредить всех псов,
читающих эти строки, что у кошек есть когти, и они не стесняются
пускать их в ход!
Еще на ранчо живут две лошади. Лошади похожи на
ОЧЕНЬ больших собак. Кэшина и я обычно не заходим внутрь их стойл,
но не брезгуем пить из их автоматических поилок. Добавьте к этому
факту немного песка и конского навоза, запутавшихся в собачьей
шерсти и вы поймете, почему мне приходится принимать ванну, прежде
чем отправляться на работу в больницы или дома престарелых.
И еще у нас есть несколько кур и коза. Но до них
мне нет никакого дела. Они не выходят за пределы своего загона.
"Живите и дайте жить другим", так я считаю. между нами нет ничего
общего.
Иногда мы с мальчиком любим поваляться на его
большой двуспальной кровати. Я очень рад тому, что родители купили
для него большую кровать, на которой достаточно места и для Лаонела
и для меня, и обычно еще одной кошки. Мне нравится играть с
Лайонелом в салки и прятки. Никогда не понимал, почему некоторым
собакам так нравится играть в мячик. Меня это совершенно не
интересует (как и большинство Пиринейских собак). В основном мне
нравиться просто проводить время с моим маленьким другом. Мне
нравится быть с ним рядом, чем бы мы не занимались – валялся ли я на
песке, наблюдая как Лайонел строит глиняные замки или сопровождал
его до 40-футового подвесного моста, ведущего к форту.
Хорошо жить на ранчо. Я принюхиваюсь к запахам
ланча, которые готовят для себя Мама и Папа. Иду к прилавку, на
котором на уровне моих глаз стоит моя миска с собачьим кормом и
смотрю на нее. Я приучил своих хозяев к тому, что это означает, что
я прошу их опустить миску на пол, чтобы я мог поесть. Хотя мой рост
позволяет мне достать миску самостоятельно, я никогда этого не
делаю, ведь это было бы невежливо, не так ли? После того как миска
оказывается на полу, я ложусь рядом и жую свой корм. Я ем 4 раза в
день. Затем я возвращаюсь на диван для полуденного отдыха до тех
пор, пока маленький мальчик не вернется домой из школы. Да, хорошо
жить на ранчо!
перевод Марины Петуховой
